Луч света в темной коммуналке  - Дарья Калинина

– Брат он ее родной.

– Трое их было! – снова подала голос бабушка. – Петя, Коля и еще Дима был. Тебя в его честь и назвали. Я его почти и не помню. Дима самый старший из нас четверых был, разница между ним и нами погодками почти двадцать лет была. И потому сразу после окончания школы его на фронт забрали. Где-то под Выборгом на линиях финского генерала Маннергейма голову Димочка наш и сложил.

Про этого героического брата бабушки Дима довольно часто слышал еще в детстве. И дядю Колю тоже помнил. А вот с дядей Петей даже знаком не был. И фотографии его не видел. Наверное, бабушка стеснялась такого непутевого своего брата. Но опять же, дядей-то он приходился отцу Димы. А самому Диме он приходился…

– Значит, дядя Петя на самом деле мой дедушка?

– Двоюродный твой дед.

– Так что же вы молчали!

– О чем?

– Я вчера вас спрашивал, нету ли у меня еще одного дедушки? Вы мне почему про этого дядю – деда Петю ничего не сказали?

– Так ты же вроде бы с длинной бородой и блестящей лысиной спрашивал. А у Пети бороды не было. И шевелюру он даже в старости отменную сохранил.

Будто бы трудно отрастить бороду и побрить череп! Диму даже досада на родственников взяла. Надо же быть такими недалекими!

– И потом ты про живого спрашивал, а Петя уже вроде как помер.

– Вроде как или точно помер?

– Ну, раз его похоронили, значит, помер. Или как?

– А кто его хоронил?

Этого отец не знал.

– Нам одна женщина позвонила, – принялся объяснять он. – Представилась Сильвой, сказала, что жила с Петром, но что его убили. Мы сначала подумали, что она хочет денег на похороны, но она, к удивлению, от материальной помощи отказалась. Сказала, что все уже оплачено. А вот если мы захотим приехать на сорок дней, то она приглашает нас к себе.

– А фотография этого дяди Пети у бабушки есть?

– Разве что детские. Потом-то брат по кривой дорожке пошел. Бабушка с ним рядом и стоять не хотела, не то чтобы фотографироваться.

– Значит, как он сейчас выглядит, вы не знаете?

– Видел я его на каком-то семейном сборище. Лет двадцать назад это было. Без бороды и с прической дядя Петя был.

Так то двадцать лет назад было. За двадцать лет и борода могла отрасти, и волосы выпасть. И Диме очень захотелось поподробнее узнать о последних днях жизни деда Пети. Раздобыть телефон Сильвы не составило труда. Бабушка, обрадованная тем, что у внука наконец-то проснулись родственные чувства, пусть и в отношении не самого благонадежного члена их семейства, тут же и без лишних проволочек продиктовала координаты Сильвы.

– Будешь звонить, скажи ей, что мы собираемся приехать.

– Конечно, – пообещал Дима. – Обязательно. А кто-нибудь из нашей родни был на похоронах дяди Пети?

Как он и думал, никто там не был. И единственные сведения о судьбе дяди Пети исходили от некоей Сильвы, с которой также никто из родственников не был знаком. То есть какая-то совершенно незнакомая женщина позвонила бабушке Димы, представилась сожительницей ее брата, сообщила о его смерти и пригласила на сороковины. И, собственно, это все.

– С таким же успехом эта Сильва могла быть кем угодно, а вовсе не подругой дяди Пети. А может, ее вовсе и не Сильва зовут.

И все же Дима позвонил Сильве. Та ответила. А поняв, кто звонит, очень обрадовалась, хотя и попеняла Диме на черствость и холодность в отношении деда Пети.

– Мне было так горько, когда на похоронах Пети была лишь я одна. Простите, но это просто некрасиво, что никто из вас даже в такой день не соизволил явиться.

– Да мы же не знали!

– Что? Никто?

– Никто.

– Ну, тогда простите уже вы меня, что не сообщила вам раньше. Но я нашла номер вашей бабушки лишь после того, как стала разбирать вещи Пети. Была уверена, что вы как-то держите с ним связь, через общих друзей, знакомых или соседей. У меня-то Петя жил всего лишь последние полгода, а до этого в его жизни было много других людей. Думала, кто-нибудь из них и сообщит вам о трагедии.

Дальше Сильва пустилась в рассказы о том, как они встретились и полюбили друг друга. Сказала, что под ее влиянием Петя окончательно завязал со своим прошлым.

– Вот только прошлое не желало завязывать с ним. Я сразу поняла, что приезд этого человека не к добру будет. Вроде бы при деньгах, а в глазах тоска, как у последнего бездомного пса. Выглядел потешно, борода как у гнома, лысина розовая, а меня в его присутствии начинал колотить холодный озноб. Сказал, что он старый друг Пети. Но я что-то не заметила, чтобы Петя ему обрадовался. Скорее уж наоборот.

Дима слушал очень внимательно. В описании старого друга своего деда Пети он узнавал того типуса, который всем представлялся его «дедушкой», раздобыл ключи от комнаты и в отсутствие Димы сумел проникнуть в гости к «внуку».

– Когда этот человек приехал, Петя стал сам не свой. Осунулся, потерял аппетит и даже сон. И все время твердил, что теперь ему капут. А потом украл те часы.

– Какие часы?

– Стянул часы в магазине. Да еще действовал так неловко, что попался. Продавщицы его сдали охране, охрана сдала полиции, а полиция, памятуя о его прежних геройствах, решила изолировать Петю от общества. И там в камере он и погиб.

– Но как это случилось?

– Никто не знает. Вроде бы Петю посадили в одиночку. Никого с ним не было. Но ночью его зарезали. В полиции меня уверяли, что это самоубийство, но я им не верю. Им удобно так думать, потому что тогда не нужно искать убийцу. А я уверена, Петю убил этот его «друг».

– Почему вы так думаете?

Сильва как-то смутилась, но потом все же сказала:

– Этот человек исчез сразу же после смерти Пети. И еще… Когда мне выдали тело Пети, на нем были многочисленные порезы, ссадины и ушибы. Меня пытались уверить, что Петя в таком состоянии уже попал к ним, но я-то помню, что из дома он уходил целым и невредимым. А вот в магазин он попал уже избитым. Разбил витрину, схватил из нее первые попавшиеся часы и бросился бежать. Продавщицы сказали, что у них было такое впечатление, что Петя нарочно затеял кражу, чтобы его схватили.

– Но зачем?

– Думал отсидеться в камере, наверное. Думал, что «друг» его там не достанет, но просчитался. Поэтому я не хотела бы вас пугать, но если этот человек появится у вас, будьте с ним предельно осторожны.

Дима невольно вздрогнул:

– А почему он должен у нас появиться?

Сильва замялась, но потом все же сказала:

– Дело в том, что перед тем, как все это случилось, этот «друг» приезжал к нам, и они долго о чем-то разговаривали с Петей. Я всего их разговора не слышала. Но когда этот человек ушел, Петя тоже куда-то ушел. В руках у него был пакет с какими-то плоскими коробками. Потом вернулся, пришел ко мне в комнату и сказал, что если с ним что-нибудь случится, чтобы внук его Дима спрятал посылочку подальше. Он про вас мне очень убедительно сказал.